Поговорить с Раневской о счастье

Известность обрушилась на неё после «Подкидыша» в 1939 году. Реплику её героини — «Муля, не нервируй меня!» — кричали ей вслед дети и взрослые следующие сорок пять лет. Рассказывают, что даже Леонид Брежнев, вручая ей награду, приветствовал её этой фразой. Для неё это было почти оскорблением: женщина, мечтавшая о трагических ролях, всю жизнь оставалась для страны тёткой из смешной короткометражной сценки.

Радости у неё были негромкие и в основном одинокие: книги, стихи, немногие оставшиеся друзья, собака. Она обожала Пушкина и стихи Ахматовой, с которой дружила. Ни дачи, ни имущества, ни путешествий — ничего из того, чем принято обставлять счастье, у неё не было и не искалось. По воспоминаниям знавших её, равнодушие её к вещам удивляло даже друзей. Похоже, что радость она умела получать только от работы и от нескольких людей, а всё прочее считала обстановкой.

Ближе всего к счастью она, судя по всему, подошла поздно, в спектакле «Дальше — тишина». Признание это пришло к ней в семьдесят три года и длилось ровно столько, сколько она могла выходить на сцену: тринадцать лет полный зал плакал на её роли, и это было то самое, чего она хотела — не за смешную реплику, а за настоящее. Но и тут довольной собой она не бывала: работавшие с ней вспоминают, что после хороших вечеров она разбирала свои промахи так же придирчиво, как после плохих.

Её можно спросить, что делать, если всё вроде бы есть, а радости нет. Как быть, когда тебя любят не за то, чем ты сам дорожишь. Возможно ли счастье у человека, который никогда не бывает собой доволен, и не путает ли он счастье с признанием. Приходит ли радость от работы или только от людей. И правда ли, что с годами становится легче — она прожила почти восемьдесят восемь лет и отвечает на это без бодрости, зато честно.

Эти фразы можно произнести вслух — аватар Раневская услышит и ответит голосом.