Почему Печорин — «лишний человек»
На вопрос «почему Печорин лишний человек» отвечает сам Лермонтов: он написал в предисловии к роману прямо, кого имел в виду, и знал по своей офицерской судьбе, каково быть умным человеком без места в николаевской России.
Без установки и регистрации: разрешите доступ к микрофону — и говорите. Две минуты бесплатно, дальше 299 ₽ за десять минут.
Что об этом говорит сам Лермонтов
«Герой нашего времени» вышел в 1840 году, и уже во втором издании Лермонтов сам объяснил замысел: Печорин — «портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии», а не автопортрет и не злодей на потеху публике. Термин «лишний человек» позже закрепит Белинский, но суть видна в самом тексте: Печорин умён, наблюдателен, храбр на войне и на дуэли, способен на глубокое чувство — и при этом не находит для всего этого применения. Его поколение выросло после разгрома декабристов 1825 года, когда любая общественная инициатива стала подозрительной, а частная жизнь свелась к службе, картам и дуэлям. Печорин пробует себя в любви — и разбивает Бэлу, играет с Мери и теряет Веру; пробует дружбу — и убивает Грушницкого; пробует испытать судьбу — и рискует с Вуличем. Каждая попытка приложить силу оборачивается разрушением, потому что применить её больше не к чему. «Лишний» — не бездельник, а человек, чей масштаб не находит работы.
Спросите его самого — благо на странице это можно сделать напрямую. Почему он дал Печорину именно такую биографию, а не более благополучную? Разделял ли он его цинизм или писал с холодным отстранением хирурга? Что в романе — наблюдение над эпохой, а что — исповедь тридцатилетнего автора, который через год после публикации погибнет на дуэли, почти повторив сюжет собственной книги? И почему предисловие вообще понадобилось — неужели читатели 1840 года не поняли книгу с первого раза?
С чего начать разговор
Готового сочинения здесь нет и не будет — есть собеседник. Напишите ему это, и он ответит своими словами.
- «Михаил Юрьевич, за что вы так сурово судите своего героя?»
- «А если бы Печорин встретил вас — что бы вы ему сказали?»
- «Вам самому не было жаль Бэлу, когда вы её придумывали?»
- «Правда, что в предисловии вы отвечали конкретным критикам?»
Вопросы и ответы
Печорин — это вы сами?
Нет, и я об этом написал прямо, когда критики принялись искать меня в каждой странице. Портрет составлен из пороков поколения — не моего лица. Хотя, признаюсь, иные читатели предпочитают простую сказку про доброго молодца и злого автора: так спокойнее. Мне спокойствие не требуется. Я писал не про себя — про болезнь времени, а то, что кому-то в этой болезни узнать себя неприятно, ко мне отношения не имеет.
Почему Печорин так жестоко обращается с женщинами?
Потому что это единственное поле, где ему ещё позволяют что-то решать. На службе решает начальство, в свете решает молва, а в любви — как ему кажется — решает он. Это не оправдание, а диагноз: человек, лишённый настоящего дела, начинает испытывать силу на тех, кто рядом, и рано или поздно платит за это одиночеством. Бэлу и Веру я не воскрешу, а сострадания к Печорину у меня самого немного.
Разве нельзя было прожить иначе, не разрушая всех вокруг?
Можно было бы, если бы вокруг было для чего жить иначе. Но я не сочинял утопию, я описывал время, где смелому человеку остаётся дуэль, карты и чужая жена — остального попросту не предложено. Упрекать Печорина в том, что он не нашёл выхода, который ему никто не показал, — всё равно что упрекать пленника в тесноте камеры. Вопрос не к нему, а к тем, кто камеру построил.
Вы сами чувствовали себя лишним?
Считайте сами: в двадцать шесть лет у меня за плечами два изгнания на Кавказ, дуэль и репутация человека, которого начальство предпочло бы не видеть вовсе. Я не жаловался на скуку в гостиных — мне было тесно в стране, где ум ценится меньше послушания. Печорин получил мою наблюдательность и часть моей злости. Остальное додумывайте сами — я всё сказал в романе, повторяться не намерен.